Я бежал почти вприпрыжку к этому чертовому кабинету, словно за эти глухими дверьми меня ждал самый лучший приз в жизни. В целом, меня ждал там Оскар, который получил сегодня утром мою лицензию спортсмена. Мне осталось лишь подписать ту.

Я с самого утра, как получил от него письмо с официальным уведомлением из британской лиги квиддича, не мог сидеть на месте. Даже на тренировке нервничал и ошибался. Казалось бы, я ведь правда шел к этому годами. И вот она перед глазами. Ну, пока не в руках, но уже вот вот. Поэтому я бежал с тренировки в Министерство чуть ли не как к себе домой. На самый лучший и замечательный праздник в своей жизни.

На мне была черная футболка, которую я еле надел на мокрое после душа тело. Волосы кое-как высушил полотенцем, которое кинул в меня Макс, закатывая глаза. Это было даже забавно. Чуть ли не самое адекватное наше взаимодействие с тех пор, как я пришел в команду. В раздевалке всегда так: есть овцы, волки и одиночки. Если еще в школе меня какое-то время защищал Оскар, то последний год без него я буквально выживал, ибо щуплое телосложение не всегда позволяло дать отпор. Хотя уворачивался я легко.

Я помню свое ощущение, когда в раздевалку зашел чемпион. Макс был тихим, но производил впечатление очень уверенного спортсмена, который знает, зачем надевает щитки на тело. Как он смотрел на метлу, поправляя на ней прутья. Во взгляде читалась самодостаточность и собранность. Он не грубил, но и не полыхал вокруг тебя улыбкой и добротой. Лишь требовал полной отдачи на поле, игнорируя иногда капитана команды. Который в свою очередь был человеком достаточно вспыльчивым и не самым уравновешенным.

Но пока я лишь слабо обращал на такие вещи внимание, уже радуясь, что меня взяли в запасной состав такой крупной команды, как эта. В конце концов, ты мог и до старости сидеть на задворках Пушек, и не блистать совсем. Даже если ты и талантливый игрок.

Мама вечером ждала меня с собственным приготовленным тортиком. Мы всегда отмечали важные события, а такое... Конечно, не укладывалось в голове. Я наконец-то могу начать играть. И то, конечно, по решению тренера, но теперь я официально могу быть в лиге. Мерлин. Нет, я знал, что буду порхать, но чтобы вот настолько, что еще чуть-чуть и этот шарик лопнет - нет.

В департаменте магического спорта всегда было шумно. Постоянно обсуждали прошедшие матчи, спорили об очках. И если их соседи снизу и сверху молчали и выглядели, как типичные чопорные британцы, то здесь же мог лететь квоффл через весь коридор, и нужно было вовремя увернуться. А еще, частенько стоял бардак, даже в вестибюле.

Но не у Оскара.

Я знал, что там тихо. Будет. Потому что никогда не был и начал мандражировать прежде, чем вошел в узкий коридор, который вел в кабинеты сотрудников. Конечно, он выбрал самый дальний. Змееныш. Я улыбнулся сам себе. Хотя может и не выбрал, но почему-то я представил его лицо и это выражение, где он морщится от шумных гриффиндорцев без повода. Нет, нет, снобом он, конечно не был (как сказать, конечно), но вот аристократом до мозга костей - абсолютное да.

Я коснулся ручки и провалился сразу в комнату.

- Мерлин, ну, как в первый раз, - не удержался от комментария вслух и тут же спустил на диван свою спортивную сумку. Сегодня мы разминались на поле, поэтому на выходные я забрал кроссовки домой, чтобы привести их в порядок. Я медлил поднять на него глаза. Встретиться вновь с этим уверенным взглядом и вздохнуть, потому что сердце замрет. Язык откажется связать фразы с мозгом. И я вообще. Как всегда превращусь во влюбленного идиота. Только наши отношения не назовешь отношениями. В день, когда я вернулся из школы после седьмого курса, мы жарко отметили.

И вот опять. Опять я думаю о сексе, только уже в его кабинете.

Только затем поднимаю на него взгляд и ярко улыбаюсь, а я делаю так всегда, когда нервничаю. Хотя это искренне. Вся улыбка предназначалась только ему. Только его глазам, губам, широкой спине... Блять, Хилл, остановись! Возьми себя в руки в конце концов.

Но я не мог, я готов был облизать всего его в этом пиджаке, сесть на колене и начать кусать шею, забраться руками под рубашку и вновь почувствовать тот самый пресс, который Оскар поддерживал и после того, как выпустил из школы.

- Скажи, что я сяду сюда, подпишу бумаги и мы уйдем отсюда прочь, - потому что я не хотел делать это на столе. Я хотел уединиться и не слышать всех криков за пределами комнаты. Хотя кого я обманываю, когда настанет время - мне будет абсолютно плевать, что происходит вне губ и рук Оскара. - Мистер инспектор, - вроде бы его должность звучала так. Ай, неважно, губы все равно облизнул, потому что пересохли от самой фразы и вида парня прямо передо мной.